Любой конфликт, безусловно, может быть «двигателем» развития – и не важно, о чем идет речь: о сюжете или об отношениях. Но вместе с тем нельзя забывать и о том, что это большой стресс для всех его участников. Особенно если это конфликт скрытый, «разлитый в воздухе», но не проявляющийся в прямых коммуникациях.
Ситуация в школе Тубельского на прошлой неделе перешла в фазу открытого противостояния большой части родителей действиям директора, но меня все больше беспокоит вопрос, а как дети (ученики 734-ой) переживают всю эту ситуацию? Насколько она для них «открытая»? Удается ли взрослым договориться о какой-то стратегии и тактике взаимодействия с ними по поводу происходящего? Выработать какие-то ясные послания для детей разных возрастов, выбрать, какими способами эти послания до детей доносить?
В такие кризисные моменты очень важно вовремя легализовать острую тему (уберечь детей от нее все равно не удастся: и в школе, и в семье ребенок довольно быстро «считывает» напряжение и тревогу) и дать детям возможные образцы «переваривания» происходящего и реагирования на него.
Знаю, что педагоги школы Тубельского всегда старались и стараются быть на стороне детей (метафора «школы на стороне ребенка» была одной из любимых и у самого Александра Наумовича, и у его коллег), верю, что это невозможно отменить никакими катаклизмами. Предполагаю, что и учителя, и родители находят время и силы для обстоятельного, спокойного разговора со своими детьми, выслушивают, замечают, в каком состоянии дети, оказывают необходимую поддержку. И все же – как школьный психолог – вынуждена предупредить, что затягивание нынешней ситуации в точке высокого напряжения может очень негативно сказываться на состоянии и отдельных детей, и целых классов, и школы как сообщества в целом. Поэтому, заботясь о психологической безопасности детей, мы, взрослые, должны стремиться к ее скорейшему разрешению.
Психолог образования,
педагог-психолог «Школы самоопределения (№734) им. Тубельского» в 2007-2012 гг.
Екатерина Орлова